Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло за считанные месяцы. Развод оставил после себя пустоту и солидные алименты, а увольнение с поста управляющего фондом лишило не только дохода, но и статуса. Кредиторы стали названивать всё чаще, а сбережения таяли с пугающей скоростью.
Отчаяние — странный советчик. Оно подсказало Эндрю, что его бывшие соседи по престижному кварталу, люди его же круга, обладают тем, чего он лишился: ощущением безопасности, которое дают деньги. Их дома, охраняемые больше для видимости, чем по реальной необходимости, стали для него открытой книгой. Первую кражу он совершил почти машинально: редкая монета из кабинета бывшего партнёра по гольфу. Продал её через сомнительного знакомого за сумму, которая покрыла два месяца платежей по ипотеке.
Но дело было не только в деньгах. Было что-то другое. Проникая в их идеальные гостиные, наполненные дорогим, но безликим искусством, наблюдая за следами их размеренной жизни, он чувствовал не вину, а странное, почти болезненное удовлетворение. Он видел трещины за фасадом: неоплаченные счета, лежащие на мраморной столешнице, пустые бутылки дорогого вина в корзине для мусора, личные дневники с записями о таких же страхах и сомнениях, которые грызли его самого. Они, эти благополучные и успешные, оказались не такими уж неуязвимыми.
Каждое «дело» было тщательно спланировано. Он брал не всё подряд, а выбирал предметы: картину небольшого формата, коллекционные часы, украшение. Вещи, чью пропажу можно было бы списать на небрежность или объяснить страховкой. Риск придавал его жизни давно утраченную остроту. Деньги от продажи краденого позволяли ему сохранять видимость прежней жизни, откладывая неминуемый крах. А странная «близость» к секретам тех, кто всё ещё играл в игру под названием «идеальная жизнь», давала ему горькое, но мощное ощущение превосходства. Он грабил не просто дома — он грабил иллюзии, и это странным образом держало его на плаву.